Особое мнение судьи в гражданском процессе

Особое мнение про особое мнение

Особое мнение судьи в гражданском процессе

Максим Стулов / Ведомости

Коллеги-юристы возмущаются поправками в закон о Конституционном суде, согласно которым судей лишат права на публичное особое мнение. Трудно сказать, как много коллег и насколько часто используют эту практику в своей работе.

Да и в целом тема особого мнения судей (в странах common law – dissenting opinions) очень широка и многогранна.

Поэтому попытаюсь ответить только на один вопрос: есть ли единая общепринятая международная точка зрения на необходимость особых мнений?

Немного теории. Право судей на особое мнение отнюдь не всегда признавалось ведущими теоретиками и судьями, оставившими свой след в теории права. Например, в решении Верховного суда США Pollock v Farmers Loan and Trust Co. от 1895 г.

судья Уайт указал, что «единственной целью, которую может выполнить детальное особое мнение, если таковая и существует, является ослабление единства большинства и подрыв уверенности в решении суда». Известнейший американский судья Лернед Хенд жаловался, что особые мнения «отменяют значение единства, на котором авторитет суда собственно и основывается».

А судья Верховного суда США и известнейший теоретик common law Оливер Уэнделл Холмс указал в собственном первом особом мнении в Верховном суде, что «особые мнения бесполезны и нежелательны».

Кроме того, практика особых мнений отнюдь не всегда поддерживалась ведущими судами. Code of Judicial Conduct of American Bar Association содержал серьезные ограничения по особым мнениям с 1924 по 1972 г., указывая, что «весьма важно, чтобы судьи устанавливали самоограничение для того, чтобы способствовать единству мнения…

Они не должны уступать гордыне выражения своего собственного мнения».

Кстати, по мнению многих комментаторов, сам Верховный суд США возник в качестве признаваемой институции, когда председатель суда Маршалл в деле Talbot v Seeman (1801) ввел правило «единого мнения суда» – до этого суд использовал практику английского King’s Bench, когда каждый судья представлял свое решение.

В 1987 г. в прецедентном деле R v Howe в палате лордов (она тогда выполняла функции Верховного суда Великобритании) было заявлено, что решение лордов по уголовным делам должно быть единым.

В Германии при внесении изменений в Judicature Act в 1877 г. возможность особых мнений была отвергнута как «несовместимая с авторитетом судов и хорошим отношением между судьями».

К этому вопросу вернулись уже после Второй мировой войны при создании Федерального конституционного суда.

Что касается современности, то на этот счет существует доклад одного из департаментов Европарламента «Особые мнения в практике Верховных судов государств – членов ЕС» (2012). Вот краткий обзор его заключений:

– практика написания судьями особых мнений достаточно распространена в ЕС, из 27 государств (на 2012 г.) публикация особых мнений полностью запрещена только в семи, но в некоторых имеются ограничения – например, такие мнения возможны только по конституционным делам;

– фактически нет различия в применении практики особых мнений между странами common law и civil law;

– публикация особых мнений разрешена во многих международных судах, за исключением CJEU (Court of Justice of European Union);

– основные аргументы за особые мнения: они позволяют поддерживать независимость судей и свободу выражения ими мнений, улучшают качество судебных решений и транспарентность судебного процесса, способствуют диалогу с нижестоящими судами;

– основные аргументы против: защита авторитета судов и их решений, защита судей от политического давления, уверенность в том, что решение соответствующих судов окончательно и непротиворечиво, поддержка коллегиальности среди судей;

– подходы стран к вопросу особых мнений сугубо индивидуальны, но существует общее понимание, что особые мнения должны быть ограничены в количестве, члены суда должны быть с ними ознакомлены заранее и они должны быть написаны в духе уважения к точке зрения коллег.

Если посмотреть еще немного глубже, то в исследовании особых мнений в конституционных судах Judicial Dissent in European Constitutional Courts: A Comparative and Legal Perspective (Каталин Келемен, 2018 г.) указано, что, несмотря на общее положительное отношение к подобной практике, даже в европейских странах civil law оно отнюдь не повсеместно.

Исключение составляют Чехия, Франция, Италия, Люксембург, Нидерланды. Следует учитывать, что по своей сути конституционные суды являются судами sui generis, поскольку совмещают чисто юридическую (разрешение споров) и политическую (правотворчество) функции.

Ограничение права конституционных судей на особое мнение – вопрос, таким образом, в значительной мере политический, а не сугубо юридический.

Трудно однозначно выступать за или против особых мнений в деятельности как Конституционного, так и любого иного суда. Но очевидно, что никакого единого идеологического подхода к этой практике нет и быть не может.

Ну и, разумеется, вопрос должен быть открыт для дискуссии прежде всего между членами самого судебного сообщества, а то получится, что им навязывают то, чего они сами не хотят.

Пока ни судей Конституционного суда, ни прочих авторитетных судей абсолютно не слышно.

Считайте все изложенное моим особым мнением.

Источник: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2020/10/21/844127-osoboe-mnenie

Порядок разрешения вопросов судом в коллегиальном составе. Особое мнение судьи

Особое мнение судьи в гражданском процессе
Энциклопедия МИП » Арбитраж » Общие положения » Порядок разрешения вопросов судом в коллегиальном составе. Особое мнение судьи

В российском арбитражно-процессуальном праве существует понятие особого мнения судьи, а также предусмотрен особый порядок рассмотрения дел путем созыва коллегиального состава суда.

В российском арбитражно-процессуальном праве существует понятие особого мнения судьи, которое строго регламентируется нормами Арбитражно-процессуального кодекса РФ, а также предусмотрен особый порядок рассмотрения дел путем созыва коллегиального состава суда.

Голосование судей при рассмотрении дела

Согласно действующему законодательству коллегиальный состав судей выносит решение путем ания. При этом ни один из судей не может высказаться за удержание своего голоса, выразить свое мнение по делу обязаны все.

Последний голос вносится председателем коллегиального состава арбитражного суда и никак иначе. При этом в ходе судебного заседания для решения спора ставятся конкретные вопросы, на каждый из которых должен быть найден ответ.

Каждый судья высказывается по каждому вопросу, решение принимается на основе большинства .

Участвовать в процессе обсуждения и высказывания мнения обязаны все судьи коллегиального состава судебного заседания в арбитражном процессе. При этом судья, чье мнение не совпадает с большинством , вправе в письменном виде высказать свое видение решения спора. Особое мнение судьи может быть учтено при вынесении окончательного решения, если оно обоснованно и подкреплено доказательной базой.

Подписание судьей акта, принятого коллегиально

Судьи, чьи мнения остались в меньшинстве, обязаны подписать акт, составленный председателем коллегиального состава арбитражного суда.

При этом в этот же момент судьи имеют право в письменном виде изложить свои особые мнения по вопросам, которые рассматриваются в ходе процесса.

Примечательно, что судьи голосуют по каждому из вопросов, поэтому подписанию подлежат несколько актов: общий за решение по делу и по каждому из вопросов.
Законодательством допускается ситуации, когда один судья голосует вместе с большинством за общее решение, но по одному из вопросов остается в меньшинстве.

В этом случае арбитражный судья коллегиального состава вправе по этому вопросу высказать в письменном виде свое особое мнение по вопросу, указав доказательную базу в пользу своего мнения.

Право на особое мнение у судей арбитражного процесса

Особое мнение судьи является закрепленным на законодательном уровне правом судьи, чье мнение разошлось с мнением большинства по рассматриваемым вопросам. При этом мнение должно быть обоснованным и подкреплено законодательной базой. Судьи арбитражного суда обязаны быть беспристрастными при рассматривании дела, внимательно изучать все материалы.

Председатель коллегиального состава арбитражного суда перед заседанием обязан разъяснить судьям, участвующим в процессе, их права и обязанности, предоставить для предварительного ознакомления материалы дела. При этом председатель не имеет права высказывать свое мнение судьям о вопросах дела до тех пор, пока все судьи не проголосуют.

Делается это для того, чтобы мнение председателя не повлияло на мнение остальных судей.

Примечательно, что особое мнение судьи, чье мнение было в меньшинстве по какому-либо вопросу не оглашается при зачитывании решения суда по спору.

Однако законодательно разрешается всем участникам процесса ознакомиться с мнением судьи, который высказался против большинства . При принятии окончательного решения все судьи и председатель, в том числе могут руководствоваться не только мнением большинства, но и мнением тех, кто высказался в особом порядке.

Примечательно, что особое мнение одного или нескольких арбитражных судей, оказавшихся в своем мнении в меньшинстве, не являются поводом для постановки правомерности вынесенного итогового решения по спору под сомнением.

При этом если одна из сторон процесса требует апелляционного рассмотрения решения суда первой инстанции, то апелляционный арбитражный суд рассматривает особое мнение судей для пересмотра дела.

Изложение особого мнения: форма и сроки

Законодательно установлено, что особое мнение судей арбитражного суда, проводимого в коллегиальном составе, должно быть изложено в письменном виде. Однако это не единственное требование.

Так, мнение должно быть высказано (составление мнения в письменном виде) не позднее 5 рабочих дней с момента проведения ания всеми судьями.

Других требований, в том числе и по форме, и по содержанию, к особому мнению не выдвигается.

Примечательно, что законодательством допускается высказывание мнения без обоснования. То есть судья коллегиального состава судей вправе высказаться против мнения большинства и никак не обосновывать свою позицию.

Как показывает судебная апелляционная практика, наибольшее влияние при пересмотре дела имеют особые мнения судей, которые все-таки доказательно обоснованы.

Это позволяет взглянуть на рассматриваемый спор с разных ракурсов в рамках всех действующих и имеющих отношение непосредственно к делу нормативно-правовых актов.

Ссылки на эти нормативно-правовые акты указываются в самом особом мнении, которое носит произвольную форму, подписывается единолично судьей, высказавшим это мнение.

Председатель судебного заседания коллегиального состава обязан приобщить мнение к материалам дела, но не обязан его оглашать публично в ходе заседания. При этом все стороны-участники процесса имеют право с мнением ознакомиться и высказаться относительно его правомерности и законности.

Судьям коллегиального состава запрещается публично высказываться относительно своего видения решения спора, а также разглашать мнения других судей состава. Более того, судья, уличенный в нарушении тайны судебного заседания, может быть не просто заменен в процессе, но и отстранен от должности, а также привлечен к ответственности за нарушение действующего судебного законодательства.

Наказание может носить как административный, так и уголовный характер, в зависимости от степени совершенного нарушения.

Источник: https://advokat-malov.ru/obshhie-polozheniya/poryadok-razresheniya-voprosov-sudom-v-kollegialnom-sostave-osoboe-mnenie-sudi.html

Судьям Конституционного суда запретят критиковать его решения. К чему это приведет? — Meduza

Особое мнение судьи в гражданском процессе

Комитет Госдумы по госстроительству и законодательству подготовил ко второму чтению поправки к новому закону «О Конституционном суде».

Судьям запретят «критиковать в какой бы то ни было форме» решения Конституционного суда (КС), а также «обнародовать свое несогласие с принятым решением в какой бы то ни было форме».

Они будут больше «не вправе обнародовать особое мнение или мнение в какой-либо форме или публично на него ссылаться».

Глава комитета Павел Крашенинников сослался на зарубежный опыт. По его словам, во многих западных странах судьи, функции которых аналогичны судьям КС в России, не имеют права публично высказывать особое мнение.

Это изложенное в письменном виде несогласие судьи с решением суда. Право на особое мнение есть не только у судей Конституционного суда. Но в других судах оно просто приобщается к материалам дела, а в случае КС публиковалось вместе с решением, принятым большинством (или в некоторых случаях — двумя третями).

Именно публичность особых мнений судей КС придавала им особую ценность, хотя они и не влекли никаких юридически значимых последствий. полагает, что особое мнение «может повлиять на повышение качества судебного решения, способствовать его пониманию, а также развитию права в целом». Наличие особых мнений демонстрирует открытость правосудия и плюрализм мнений.

Особое мнение содержит альтернативный подход к разрешению правовой проблемы. Это, конечно, не единственный, но важный фактор развития права, который влияет на юридическую доктрину, судебную практику и законодательство.

Так, один из рекордсменов по написанию мнений, судья Гадис Гаджиев, приводит пример из своей практики, когда мнение о необходимости закрепить в законе различные степени недееспособности граждан впоследствии трансформировалось в решение КС.

Позже поправки были внесены и в Гражданский кодекс.

Всего в период с 1992 по 2019 год судьи подготовили свыше 400 особых мнений и мнений к решениям Конституционного суда. О самых резонансных нередко пишут СМИ.

Например, судья Владимир Ярославцев в 2017 году написал особое мнение о том, почему суд не должен был рассматривать запрос Минюста, который хотел, чтобы Россия не выполняла решение Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делу ЮКОСа.

ЕСПЧ потребовал выплатить акционерам компании компенсацию в размере около двух миллиардов евро.

Большинство членов КС тогда поддержали Минюст, и это стало вторым случаем, когда Россия отказалась выполнять решения международных судов (после принятия поправок приоритет решений КС над международным правом закреплен в Конституции).

Если судья не согласен только с частью решения, например каким-то аспектом аргументации, документ называется просто мнением.

Примером может служить мнение судьи Константина Арановского к постановлению КС, что реабилитированные жертвы политических репрессий имеют право на жилье от государства.

Он подверг сомнению тезис о России как о правопреемнице советского репрессивного режима, хотя и не оспаривал само право на жилье.

Нет, формально само право излагать особое мнение у судей останется. Но их перестанут публиковать одновременно с решениями суда, как это делается сейчас. А сами судьи не смогут отправлять их журналистам.

Павел Крашенинников заявил, что на особое мнение судьи Конституционного суда планируется распространить «общее процессуальное правило о том, что оно не подлежит обнародованию и только хранится в материалах дела».

Пока непонятно.

Мнения судей должны будут приобщаться к протоколу заседания Конституционного суда и храниться вместе с ним (для этого в статью 76 закона «О Конституционном суде» вносится новая часть).

Стороны по делу имеют право знакомиться с протоколом заседания по слушанию дела без каких-либо условий.

Другие участники процесса, например эксперты, могут знакомиться с протоколом с разрешения КС (часть четвертая статьи 59 закона «О Конституционном суде»).

Процессуальные кодексы, на которые ссылается Крашенинников, на самом деле тоже дают возможность участникам судебного разбирательства знакомиться с особым мнением по делу.

Например, в уголовном процессе участник вправе заявить ходатайство об ознакомлении с особым мнением судьи в течение трех суток со дня провозглашения приговора.

Схожим образом этот вопрос урегулирован в гражданском и административном процессах.

Если знакомиться с особыми мнениями смогут участники процесса в КС, то у них можно будет узнать об их содержании. Но суд может истолковать закон и так, что доступ к особому мнению станет недоступен в том числе для участников заседания.

Особое мнение будет не частью протокола заседания, а только приложением к нему. Ничто не мешает Конституционному суду запретить доступ к этому приложению, истолковав его как часть тайны совещательной комнаты, в которой принимаются решения.

К тому же знакомство участников с особыми мнениями судей в гражданском, уголовном и административном процессе важно для обжалования приговора. Над КС никакой вышестоящей инстанции нет, обжаловать его решения нельзя. И это может дать ему дополнительные основания считать, что участникам процесса не обязательно знакомиться с особыми мнениями.

Это, в свою очередь, может снизить мотивацию самих судей. Если мнения все равно не публикуют — зачем их писать? Разве что для будущих историков, которые смогут ознакомиться с архивами КС через много лет.

Его полномочия могут прекратить.

Почти любую публичную активность судьи, не согласующуюся с официальной линией Конституционного суда, можно истолковать как поступок, «порочащий честь и достоинство судьи», или совершение действий, «не совместимых с его должностью». Причем если до принятия поправок отправлять судью в отставку мог только сам КС, то теперь это сможет делать также Совет Федерации по представлению президента.

В мире подходят к решению вопроса об особых мнениях судей по-разному. Исследователи связывают этот институт с англосаксонской правовой традицией (.pdf).

Вместе с тем особые мнения распространены и в континентальной Европе.

По состоянию на 2012 год это право не признавалось лишь в семи государствах — членах Европейского союза из 27: в Бельгии, Франции, Италии, Люксембурге, Нидерландах, Австрии и на Мальте.

В России особые мнения в Конституционном суде существуют с момента его создания в 1991 году. Судьям не запрещали их распространять, а с какого-то момента начали публиковать и в официальных источниках. Вряд ли ссылки на зарубежный опыт (который в других случаях российские законодатели легко игнорируют) здесь корректны.

С учетом того, что КС и так все более подконтролен президенту (теперь глава государства может инициировать не только назначение судей в КС, но и их отставку), особое мнение оставалось одним из немногих проявлений независимости судей. Того же мнения (.pdf), кстати говоря, и сам КС.

Теперь судьи, по сути, лишаются и этой возможности.

Скорее всего, да. Поправки продвигает думский комитет по госстроительству и лично его глава Павел Крашенинников, который был одним из главных лиц всей конституционной реформы.

Ольга Кряжкова

кандидат юридических наук, юрист-конституционалист

Источник: https://meduza.io/cards/sudyam-konstitutsionnogo-suda-zapretyat-kritikovat-ego-resheniya-k-chemu-eto-privedet

Судьба особых мнений в России: новый поворот // Комментарий для журнала «Закон»

Особое мнение судьи в гражданском процессе

Журнал «Закон» попросил меня оценить поправку в Закон о Конституционном Суде, которая предусматривает запрет публикации особых мнений судей Конституционного Суда РФ. По просьбе редакции публикую данный в своем блоге.

Если абстрагироваться от эмоций и абсолютно провинциального «там на Западе», когда под одну якобы «западную» гребенку стригутся страны и правопорядки не только с разными, но и прямо противоположными подходами, то отношение к институту особого мнения укладывается в две традиции. При этом каждая из них имеет, разумеется, свою логику.

Континентальная традиция исходит из принципа неделимости судебного решения, когда все гипотетические разногласия между судьями, расхождение их мнений и т.п. остаются в пределах стен совещательной комнаты, а судебное решение выносится от имени суда в целом. Институту особого мнения судьи в такой системе места не остается.

Если он где-то и появляется (например, в советском праве), то адресуется не широкой публике и сторонам, а исключительно вышестоящему суду при обжаловании судебного решения. Особое мнение в таком случае не провозглашается и до сторон не доводится, а приобщается к делу в закрытом виде.

Ознакомиться с ним может лишь вышестоящий суд.

В целом такая логика связана с принципиальной для континентальной системы права идеей деполитизации судейского корпуса, когда судья рассматривается не как политический субъект, представляющий какую-то партию или идеологию, а как беспристрастный правовед, чье личное мнение словно растворяется в коллегиальном судебном решении.

Американская традиция, напротив, видит в судье политически субъектного индивида, который либо избран населением, либо назначен по партийному принципу, оставаясь на своем посту республиканцем или демократом, либералом или консерватором, левым или правым.

При такой модели судье нужны дополнительные процессуальные инструменты, которые позволяли бы ему при любых обстоятельствах отстаивать свою политическую позицию, в какой-то мере словно отчитываясь перед приведшей его в судейское кресло политической силой.

Одним из таких инструментов и является институт особого мнения, которое должно открыто провозглашаться, публиковаться, подчеркивая индивидуальную политическую субъектность судьи.

Американская логика вписывается в знаменитую и уникальную двухпартийную систему, которая дает возможность сохранять баланс между правом и политикой, удерживая судебную власть от скатывания в политический радикализм, с правосудием несовместимый. Впрочем, мы видим, что сегодня данная политико-судебная модель испытывает очевидный кризис, связанный именно с политической радикализацией. В этом, наверное, ее системный недостаток, который был не столь заметен в более спокойные времена.

Ясно также, что континентальная традиция подвергается в последние годы (как и во многих других случаях) колоссальному давлению со стороны экспансионистски действующей американской традиции, когда институт особого мнения автономизируется, отрывается от своих корней и имплементируется в те правопорядки, где для него нет никаких политических предпосылок. Отсюда особые мнения судей построенного по американскому образцу ЕСПЧ, отсюда особые мнения судей разнообразных судов Восточной Европы, отсюда ведущиеся уже пару десятилетий и периодически выливающиеся в разнообразные законопроекты ожесточенные споры о необходимости ввести институт особого мнения во Франции. Поэтому надо понимать, что континентальная традиция — это своего рода архетип, который остается таковым, невзирая на перипетии развития права в разных странах этого географического региона, в той же мере, в какой французская кухня останется французской даже тогда, когда большинство реальных французов будет питаться в фастфудах.

Россия является типичным примером континентального правопорядка, имплементировавшего в последние десятилетия огромное количество различных американских институтов, причем часто толком не понимая их истоки и подлинную природу.

Одним из них является институт особого мнения судьи в его американском смысле, что особенно ярко проявилось в конституционном судопроизводстве. Сегодня маятник двинулся в обратную сторону.

В этом можно увидеть какие-то конъюнктурные причины, которые, возможно, и имеют место. Но это мелочи, за которыми всегда скрываются глубинные институциональные закономерности: когда тот или иной институт не отражает какую-либо политическую, экономическую, социальную и т.п.

логику, он либо становится инородным телом, либо деформируется, либо исчезает. Последнее является не самым плохим вариантом.

Остается другой вопрос: если особое мнение судьи не обнародуется, то кому оно адресуется, учитывая, что для Конституционного Суда нет никаких вышестоящих инстанций, которые могли бы с этим мнением ознакомиться? Зачем тогда вообще нужен данный институт? Скорее всего, он просто останется памятником американского влияния на российское право, пока либо окончательно не отомрет (в континентальном духе), либо вновь не вернется к изначальным пределам (если гипотетически предположить «вторую волну» американского влияния).

Источник: https://zakon.ru/blog/2020/11/13/sudba_osobyh_mnenij_v_rossii_novyj_povorot__kommentarij_dlya_zhurnala_zakon

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.